© Музыка детям. 2007-2015
Сайт, посвящен музыке для детей. Изучаем музыкальную грамоту.
Читаем музыкальные рассказы для детей. Слушаем музыку, детские песни. Музыкальные уроки.
 Музыкальное образование детям и родителям. Рассказы о музыке и музыкантах.
Великие композиторы. Музыкальные инструменты, музыкальные обучающие игры и ноты детям.
Любое копирование материалов только с  разрешения и  с  активной ссылкой на наш сайт!
Главная Пишите нам Гостевая Это интересно Скачать
Главная История музыки детям Сказки о музыке Стихи о музыке Видео о музыке Лучшие детские песни Музыкальные спектакли Музыкальная азбука К урокам музыки К теме о войне О музыке на других уроках Великие композиторы Великие пианисты Великие вокалисты Музыканты шутят Фотогалерея Игры
PR-CY.ru
Отзывы, комментарии
Главная Сказки о музыке Далее
Детские годы Моцарта (отрывок)
Сказки, рассказы о музыке и музыкантах.
Детские черты его милого личика так и сияли. Был ли то отблеск вечерней зари сквозь оконные стекла, или на них отражалось восторженное состояние души, - неизвестно, но очевидно, что какая-то новая, только что зарождавшаяся мелодия носилась над этой кудрявой головкой: глаза мальчика то вспыхивали, то потухали, а губы тихо шевелились, издавая по временам несвязные звуки.
Но вот он быстро схватил лежащий на столе лист нотной бумаги, обмакнул перо в чернила и начал писать ноты. На беду свою, в пылу вдохновения, он ткнул перо вплоть до дна чернильницы, и третья же нота исчезла под огромным чернильным пятном.
Но Вольфгангу было не до того. Увлекаемый своей музыкальной фантазией, он продолжал выводить ноту за нотой, задевая их по пути ручонкой и украшая их, таким образом, длиннейшими завитками.
Рвение его росло с каждой минутой, а вместе с тем росло и количество чернильных пятен, пока, наконец, весь нотный лист не обратился в какое-то Черное море.
Тут только маленький человечек, к ужасу своему, заметил, что у него вышло. Слезы брызнули из его глаз и смешались с чернилами. Но вдохновению его уже не было удержу. Он стер пальцем непрошеные капли и с лихорадочною поспешностью опять начал ставить ноту за нотой.
в это время отворилась дверь, и в комнату вошел вице-капельмейстер с гостем своим, графом Герберштейном. Крошка-композитор ничего не слышал. Он напевал про себя какую-то мелодию, писал, вычеркивал, снова писал и, наконец, бросил перо из перепачканных до нельзя пальцев.
- Ты что тут делаешь, шалун? - раздался над ним голос отца.
Вольфганг обернулся и, увидев вошедших, с торжествующим видом, с блестящими от восторга глазами растопырил перед ними замаранные в чернилах пальцы.
- Пишу фортепьянный концерт! Первая партия совсем уже готова! - объявил он.
Старик 1Чоцарт и граф с улыбкой переглянулись.
- Дай-ка сюда посмотреть, - сказал отец. ~ Славная, должно быть штука.
По мальчик не подал бумаги.
- Нет, нет! - закричал он, - не покажу, пока все не поспеет... Однако отцу удалось-таки выманить у сына нотный лист;
тут комната огласилась дружным хохотом Моцарта и графа: оказалось, что вся бумага покрыта пятнами и каракулями.
Но, странное дело: отчего Моцарт-отец вдруг умолк и с возрастающим вниманием начал вглядываться в ноты? Отчего глаза его внезапно налились слезами, слезами радости и умиления? Отчего?..
- Смотрите-ка! Смотрите-ка, любезный граф! - воскликнул он, обращаясь к Герберштсйиу, причем нотный лист дрожал в его руках, - тут каждая нотка на своем месте! Только сама пьеса слишком трудна, невозможно её исполнить.
- Да, но зато ведь это и концерт! - самодовольно возразил маленький композитор. - Надо его только разучить хорошенько. Вот как это играется...
И, подскочив к фортепьяно, он заиграл. Правда, трудные места ему не совсем удавались, но из целого слушатели (к которым присоединились теперь ещё и мать, и Наннерль) могли понять мысль автора. Концертная пьеса была написана для целого оркестра и совершенно правильно.
- Вольфганг! - произнес растроганный отец. - Ты будешь знаменитым человеком!
- Ну что, любезный Моцарт, - обратился граф к старику с улыбкой, - станете ли вы теперь жаловаться на свою бедность?
- О, нет! - отвечал вице-капельмейстер. - Я богаче всякого короля!
Е. А. Пермяк